ВКонтакте

Тут обсуждают

Блоги

Пациент с зубной болью убил стоматолога в Дагестане
Ravninec (Равнинец)
о наболевшем.
withoutreverse (old man)
Дагестанский Самурай
ahmad... (Ахмед)
Эралаш уже не тот.
darvin1982 (☆)
Всем Салам Аллейкум! Здравствуйте.!
withoutreverse (old man)

Автообъявления

Дагестанская
музыка

Про МахачкалуХалил Алиев
ТанцуйАслан Гусейнов
Без границМарина Алиева и Аслан Гусейнов
ДорогойЛариса Гаджиева
МамаМарианна Курлинская
Загрузить свою музыку

Знаменитые дагестанцы

Хан-Магомедов Селим Омарович

Хан-Магомедов
Селим Омарович

9.01.1928—3.05.2011

Российский искусствовед

Родился в семье военного инженера Омара Курбановича Хан-Магомедова

Города и сёла

Ахты

Село

Культовые места

Мост

Обменпоследнее

Новости

0Общество / Дагестанский посол на Ближнем Востоке

© gazeta-nv.ru [1/1]

Откровения НТВшника о рисках профессии, дагестанской власти и Земле обетованной

Ведущие информационной программы «Сегодня» теперь представляют своего коллегу не как собкора Северокавказского бюро НТВ, а как репортера на Ближнем Востоке. Наш земляк, известный журналист Руслан Гусаров, более десяти лет проработавший в Дагестане, уже почти год как живет и трудится вдали от родины, в Израиле. При этом он постоянно вспоминает и тоскует по республике, оттого, наверное, в первый же день своего отпуска поспешил приехать домой.

Но разговор с Русланом Гусаровым не только об Израиле, хотя ему, впечатленному последними месяцами проживания там, конечно же, хочется рассказывать и рассказывать о стране, ее жителях и просто своих наблюдениях. Но мне известен Гусаров больше как военный репортер, сюжеты с «горячих» точек которого частенько открывали блоки новостей, оттого в кофейне, за чашкой горячего кофе я мысленно возвращаю сидящего напротив Гусарова в прошлое, в самые сложные времена для Дагестана, и, как выяснилось, для репортера тоже.

Слово Руслану ГУСАРОВУ!

На пути к НТВ

– Не могу сказать, что я мечтал о журналистике, хотя мой отец был журналистом и являлся для меня ярким примером для подражания. Но меня больше интересовали профессии следователя, адвоката, позже – военного офицера, десантника. Однако я все же пришел в журналистику и считаю, что, в принципе, все мои желания, профессиональные ориентиры и склонности нашли свою реализацию именно в профессии репортера.

С 1989 года сотрудничаю с газетами и журналами Дагестана. Был фотокорреспондентом, корреспондентом-репортером, редактором. В 1993 году пришел на телевидение, ГТРК «Дагестан», где был корреспондентом и ведущим информационной программы.

Будучи телевизионщиком, уже вкусившим прелести профессии, мне хотелось достичь чего-то большего в творческом плане, идти дальше. Самой профессиональной и прогрессивной мне казалась телекомпания НТВ. Я поставил себе задачу – попасть в их команду. И с 1997 года я стал с ними сотрудничать. Послал на конкурс свои репортажи, связанные с дагестанской тематикой. После со мной стали потихонечку сотрудничать, девять месяцев я проходил что-то вроде испытательного срока. В итоге меня взяли.

Это было очень тяжелое время. События в Чеченской Республике влияли на события в регионах, в Дагестане в частности: похищения людей, радикализация сил в Дагестане, клановые противоречия, дележка власти и денег. Ситуация в республике обострялась с каждым днем. Каждую неделю происходили какие-то резонансные события. Похищения происходили не только на границе, но и в Махачкале, пошла череда взрывов и терактов. И Москву в первую очередь, конечно, интересовали эти значимые события региона.

Вместо оружия – микрофон

– В январе 1996 году боевики напали на Кизляр, сотни людей были взяты боевиками в заложники в больнице. Я тогда работал пресс-секретарем в коммерческом банке, но все равно журналистское нутро заставило меня взять казенную камеру и отправиться на место событий.

Наверное, именно тогда в Кизляре, когда с коллегами и рядом республиканских чиновников я сел в автобус вместо заложников больницы, и все дальнейшие действия, связанные с этим конфликтом, – обстрел колонны, движущейся в Чечню, российскими вертолетчиками, что могло спровоцировать самый непредсказуемый исход, – я осознал всю опасность профессии репортера. Было много разных ситуаций после, но это было уже четкое осознание риска.

Трудно сказать, что двигало мной, когда я добровольно решил сесть в автобус с заложниками. Это комплекс разных чувств – от любопытства до желания проявить мужество. Трудно объяснить, чего в такие мгновения больше.

До Кизляра тоже была ситуация, которая показала мне, насколько опасна моя профессии. С коллегами – Аликом Абдулгамидовым и Тимуром Джафаровым – поехали в Ботлих, чтобы снять фильм о ситуации на границе «Между небом и землей». В Ботлихе только расстреляли заставу. Там прошел серьезный бой, имел место военный и человеческий подвиг. Человек, который отвечал за все это, повел нас на место событий и раздал нам оружие. И вот мы, журналисты, идем с оружием в руках и думаем: журналисты мы или военные, а может, ополченцы? Чувства были смешанные: вроде у нас камеры, микрофоны и зачем-то оружие. И тогда я понимаю, что что-то неправильно. Но как по-другому? Ситуация была такая, что без оружия – опасно. Потому что до этого был случай в Новолаке, когда мы попали под обстрел, сидели в окопах, вокруг шла стрельба. У всех в руках оружие, а у тебя, репортера, кроме микрофона в руках ничего нет. После этих событий мы попадаем в Ботлих, где нам дают автоматы. Но это, конечно же, неправильно. Журналист не должен брать оружие, потому что в этот момент он становится сторонником конфликта. Тогда, наверное, тоже четко ощутил всю опасность и риск, которым я подвергаю себя ради хорошего репортажа или фильма.

Часто задумываюсь, а смог ли бы я работать так, в таком режиме, в таких условиях сейчас? Не могу дать себе ответа. Сейчас я тоже освещаю конфликты, но их интенсивность уже не та, и общий настрой уже не тот. Сейчас мы все к этому привыкли.

Про власть

– В 1997–1999 годах, до начала военных действий в Ботлихе, у нас, репортеров федеральных телеканалов, из-за того, что мы освещали негативные события, которые сами по себе не красили регион, были плохие отношения с властью. За ситуацию, как известно, отвечают конкретные люди – власти. И им, естественно, это не нравилось. Не нравилось, потому что мы говорили о фактах, показывавших состояние общества. Всегда можно было услышать в свой адрес упреки в том, что мы на горе республики делаем себе имя, зарабатываем деньги и так далее. Знаете, это самая удобная позиция, если хочешь на кого-то все списать. Мы всегда чувствовали ответственность за республику, что очень важно, и это чувство никто не сможет у нас отнять.

Нередко некоторые приближенные к власти называли нас врагами Дагестана, поскольку мы ездили по рабочим вопросам к так называемым ваххабитам. На тот момент о них никто ничего не знал. Даже в Дагестане не знали, что это за люди и чего они хотят? Мы встречались и общались с ними потому, что это наша работа, а не потому, что мы поддерживали этих людей, или по каким-то другим причинам. Долг репортера – узнать и рассказать. При этом мы не афишировали, через что нам приходилось проходить: допросы, проверки, риск.

Надо отдать должное находящемуся тогда у власти Маго-медали Магомедову за постепенное понимание того, что уж лучше мы будем освещать эти события, чем кто-то со стороны. Ведь мы были не просто репортерами, но и людьми, которым Дагестан дорог ничуточку не меньше, чем ему. Несмотря на какие-то острые моменты, мы спокойно общались, была, конечно, дистанция, но было и уважение. Нас объединяло одно – желание изменить ситуацию в Дагестане.

Невоенный репортер

– Я всегда позиционировал себя как универсальный репортер. Да, военная журналистика всегда присутствовала в моем творчестве, но, как только появлялась возможность, я старался снимать репортажи на другие темы.

Образ Дагестана и Кавказа в целом был, мягко говоря, непривлекательным, и надо было что-то привнести позитивное в него, показать, что есть альтернатива. Так, попутно я делал репортажи о другой жизни в Дагестане, о патриотической, трудовой. Про праздники шашлыка, виноградарей и отшельников, про школу боевых искусств, про чабанов и так далее. Возможно, эти сюжеты и терялись в общем потоке негативной информации, но они имели место в эфире НТВ, а значит, что-то хорошее о нашей республике люди тоже слышали. Позже все эти репортажи я объединил общим названием «Другой Дагестан», потому что Дагестан в этом моем проекте действительно представлялся другим.

В 2001 году я снял фильм «Лезгинка», а в 2002-м – «Герой кавказской национальности». Эти мои работы вышли в эфир программы «Профессия репортер» на НТВ.

Беслан

– События в Беслане потрясли меня больше всего. Если говорить опять-таки о риске, то там была опасность – сойти с ума.

На местах трагедий всегда очень трудно работать журналистам. По ряду причин. Я не буду говорить о режиме работы, о том, что нормально не спишь, не ешь, мечешься в поисках информации. Все это, естественно, сложно. Но намного сложнее сама трагедия, которая разворачивается на твоих глазах: разорванные тела детей, кровь, крики, слезы, истерики. В таких моментах важно, повторюсь, самому не сойти с ума. Как это сделать? Не позволять этому ужасу проникнуть в тебя и разрушить. Хотя на деле, конечно, это трудно. Даже сегодня, когда приходишь на место случившейся трагедии, когда встречаешься глазами с глазами детей Беслана на фотографиях, ломаешься. Но при этом в эфире работать надо! У меня есть прием – я смотрю как бы сквозь, чтобы не зацепиться, чтобы голос не дрогнул…

Другой сложный момент – это общение с жертвами трагедий. Потерял близкого человека и сам становишься жертвой. Это настоящее испытание – общаться с людьми, которые потеряли дом, родных, сами ранены и так далее. Как с ними говорить? Что спрашивать? Ведь что ни спроси – все глупость. Это тоже проблема, к которой надо быть готовым.

Цхинвал и информационная битва

– Спровоцировала конфликт российская сторона или не спровоцировала – мне это не важно. Для меня это не аргумент. Важно, что город был разрушен, люди пострадали. И я был свидетелем войны в Южной Осетии.

Как сейчас помню, как бьют тяжелой артиллерией и «Градом». В основном разрывы были слышны из центра города, а мы находились на северной окраине. Связь была плохая, еле удавалось дозвониться до Москвы. Чувствовалось, что там до конца не верят в происходящее и думают, что это очередной обстрел города, разве что самый сильный, и к утру, как это было раньше, он стихнет, и опять начнутся переговоры. Но в этот раз было иначе. Миротворцы попросили лечь на пол, раздали бронежилеты. Разрывы не прекращались ни на минуту.

Сразу после попадания «Градом» толпу журналистов загнали в небольшой бункер на улице, где не было вентиляционной вытяжки. Там мы и томились – под бомбами. Журналистов было много – человек тридцать, не меньше, плюс миротворцы с автоматами, в бронежилетах и касках. Приходилось тесниться, а что делать? Наверху было еще опаснее. Через некоторое время в бункер загнали женщин с детьми. Их привели осетинские ополченцы – вывели из подвалов. Появились старики – они вообще еле передвигались. Крики, шум, плач…

Город взрывался, бомбы летели. И все это на наших глазах. После этого вопрос, кто был агрессором, – не столь важен. И к чему эти информационные войны, когда уже западные коллеги и грузинская сторона признаются, что начали войну первыми? Они обыграли нас всех в этих информационных войнах. Грузия на тот момент победила. Но история расставляет все на свои места…

Шалом из Израиля

– В Израиле я нахожусь с декабря 2010 года. Кем я там себя ощущаю? Послом Дагестана, послом России. Не больше, не меньше.

Так интересно, нас узнают по эфирам, узнают соотечественники. В Израиле есть поселения, где очень много дагестанцев. В городе на юге Израиля, Бэер-Шева, так вообще, мэр Валера Мигиров – дагестанец. Там живет знаменитый художественный руководитель ансамбля «Лезгинка» Иосиф Матаев, много наших горских евреев служат в армии на серьезных боевых должностях. Есть много соотечественников из бывшего Советского Союза.

Когда я туда ехал, то ожидал увидеть радикально настроенный народ, агрессию, но все оказалось не совсем так. После тех конфликтов, которые я наблюдал у нас в Дагестане, мне арабо-израильский конфликт кажется очень цивилизованным, красиво оформленным. Стороны ненавидят друг друга, но ведут себя не так жестко, как у нас. Может, это ментальность, не могу сказать однозначно.

За последние годы Израиль захлестнули теракты, но при этом у них все подчинено вопросам безопасности. И люди готовы потерять какие-то демократические свободы, готовы пожертвовать чем-то ради безопасности. И полицию там уважают: они знают, что она заинтересована в порядке.

Вообще страна живет в режиме тотальной безопасности. Это отражается и на работе журналистов. Но там нет ханжества, снобизма, бюрократизма в чистом виде. И если тебе задерживают информацию, то понимаешь, что, наверное, так должно быть. Но зато ты получишь ее гарантированно.

Имидж у Израиля не самый благоприятный в мировом сообществе, и они понимают, что его надо улучшать хотя бы через достоверную информацию.

У Кавказа тоже незавидный имидж, и пора догадаться, что через правдивую, неискаженную информацию его надо улучшать.

А где наш турист?

– Израиль – нестабильный регион, где происходят теракты. Между тем турист к ним все равно едет, а к нам – нет. Хотя по многим критерием мы с ним похожи: и по площади, и по расположению у моря. И у нас, и у них – туристический кластер откровенный. Здесь главный вопрос – это вопрос безопасности, который достигнут посредством общественного договора. Там понимают, что надо соблюдать закон, причем всем – начиная от президента и заканчивая простым гражданином. В Израиле люди понимают, что необходимо быть единым, и причины на то у них веские – они находятся в окружении недружественных государств.

Мы у себя пока не сумели этого добиться. Вот на что надо направить усилия. Мы не доверяем друг другу. Нам также нужна общественная договоренность. В отличие от Дагестана в Израиле большая свобода: израильтяне могут протестовать против действий своих властей, в том числе и в отношении государства Израиль. Там есть группировки, еврейские религиозные организации, секты, которые проповедуют, что государство Израиль не имеет права вообще существовать! Так говорят сами евреи. Это свидетельствует о том, что людям дают возможность высказаться.

Иерусалим

– Это необыкновенный город! Когда на меня находит тоска по Кавказу, по горам, я еду в Иерусалим.

Город красят не только его достопримечательности, архитектура, но и то, как правильно могут жить люди. Удивительно, но там находятся три конфессии, внутри которых есть свои секты, направления, течения, но все эти люди живут в полной гармонии и с самими собой, и друг с другом. Может, они друг друга и не любят, но этого не видно. Никто не занимается позерством, никто не носит тюбетейку или шляпу с пейсами, чтобы на кого-то произвести впечатление, никто своей религиозностью как знаменем не размахивает.

Там нет никакой религиозной агрессии, и этим город еще удивительнее. Мне кажется, этого так не хватает нам сегодня в Дагестане и на Кавказе в целом.

***

– Я очень ждал свой отпуск. Поездка домой мне снилась. У меня большое желание пройти по улицам, поздороваться с жителями, увидеть друзей. Хочется проехать по всему Кавказу. Для себя я понял, что в каком бы состоянии не был Кавказ, Дагестан, сюда хочется и хочется приезжать. Это моя родина.

Записала

Хатима НИСРЕДОВА

Гусаров Руслан Владимирович

  • +1GOLDEN (GOLDEN) 22 июля 2011 в 20:46

    человек без страха этот Руслан Гусаров не раз смотрел его репортажи с горячих точек на все готов ради информации

  • 00sman (турко) 22 июля 2011 в 20:56

    брехун значит

  • +1HUMUR (Shah) 22 июля 2011 в 22:09

    Руслан Гусаров лучший дагестанский тележурналист

  • –1FRYNZE66 (Сираж) 22 июля 2011 в 22:11

    Непонятно был в Ируссалиме и не слово про мечеть АЛЬ-АКСА.Гусаров кто по нации?

    • 0magomedi (magomed) 23 июля 2011 в 04:48

      Gusarov iz togo regiona gde o religii malo pomnyat...maty russkaya...navernoe on ne ploxoy jurnalist,no zdesy ego daje vidayushimsya nazvali-))

    • 0azaaza1973 (горец из гор) 23 июля 2011 в 05:39

      Осетин он

  • +1FRYNZE66 (Сираж) 22 июля 2011 в 22:47

    . Гражданам, имеющим в паспорте визу государства Израиль (действительную, просроченную, использованную или неиспользованную), а также лицам, документы которых свидетельствуют об иудейском вероисповедании, запрещен въезд на территорию Саудовской Аравии.

    • 0Inda7113 (Инда) 22 июля 2011 в 22:59

      Гусаров талантливый журналист

      • 0Saidula (Said) 23 июля 2011 в 01:11

        выдающийся, я бы сказал. подает события, как они есть, несмотря на то, что у нас принято скандальные ситуации приукрашивать, дабы не провоцировать народные волнения.

  • –10sman (турко) 23 июля 2011 в 03:01

    интервьюист http://www.youtube.com/watch?v=L3_simBwCfA&feature=related

  • 0adapter14 (ADAPTER) 23 июля 2011 в 09:01

    Молодец поставил себе цель и добился её

  • 0Aktau@Makhachkala (Рустам) 23 июля 2011 в 19:45

    Я думаю находясь в Израиле Р.Гусаров может извлечь много полезного и передать это непосредственно через свою профессию нам Дагестанцам. Это- отношения между народом и властью, между конфессиями и самое главное про безопасность, которая славится Израильская разведка и СБ.

    • 0Inda7113 (Инда) 23 июля 2011 в 19:49

      Он делает свою работу и хорошо ее делает
      Потому и растет как журналист
      Удачи ему !

      • 0Aktau@Makhachkala (Рустам) 23 июля 2011 в 19:55

        Мне кажется он делает эту работу не как себе (и в то же время не отрицаю что и для себя), а как для нас, для народа, будь то студент, военнослужащий или учитель, его репортажи всем понятны и интересны.

        • –2vitali (vitalika) 24 июля 2011 в 13:20

          когда кажется нужно перекрестится

          • +1Aktau@Makhachkala (Рустам) 24 июля 2011 в 20:11

            ты не по адресу кяфир

Комментировать
Яндекс.Метрика Правообладателям · F.A.Q. · Пользовательское соглашение · О проекте · Реклама на сайте · Инвесторам
© 2009–2020 Мой Дагестан. Для лиц старше 18 лет. Пишите: admin@moidagestan.ru
Сгенерировано: 0.244605 сек.